Когда-то Эйдолл был един: караваны шли от гор до лесов, а мир держался на необходимости. Раскол начался не с грома, а с договоров, цифр и молчаливых пауз на переговорах. Фростхейм и Хольмвуд зависимы друг от друга, и эта зависимость превратилась в оружие. Теперь между городами не полномасштабная война, а теневая борьба через саботаж, наемников и шпионов.
На фоне политического конфликта растет страх перед неизвестным: пропавшие люди, обескровленные тела, странные следы и магические аномалии. Защитные чары ночью слабеют, а магия реагирует на кровь, как на зов. Боги либо молчат, либо больше не вмешиваются. И пока знамена городов готовятся к худшему, в трещинах мира просыпается то, чему пока нет имени.
Люди появились в Эйдолле без легенд о сотворении. Их сила не в долголетии и не в чистой магии, а в приспособляемости. Они первыми осваивают земли, строят дороги, заключают союзы и первыми же их нарушают. В Фростхейме люди чаще солдаты и кузнецы, в Хольмвуде — земледельцы, торговцы и дипломаты. Старые тексты утверждают, что люди чаще других рождаются с магией: не самой сильной, но самой изменчивой.
Эльфы живут дольше большинства рас и смотрят на раскол как на ошибку, которую еще можно исправить. Они редко вмешиваются напрямую, предпочитая наблюдать и ждать. Тяготеют к Хольмвуду, где леса напоминают им старый Эйдолл. Их магия естественная и тонкая, как продолжение дыхания мира. Эльфы избегают проклятий и всего, что искажает природу магии.
Темные эльфы ушли под землю задолго до раскола. Их города скрыты в глубинах, где магия течет плотнее и опаснее. На поверхности их боятся и обвиняют в саботаже и проклятиях, но доказательств обычно нет. Их культура строится на контроле, скрытности и знании. В богов они не верят и считают, что высшим силам нельзя доверять.
Орки — дети войны, даже если сами так не говорят. После раскола многие оказались в строю Фростхейма по необходимости. Они ценят силу, но не жестокость: для них бой — ремесло, а слово, данное при свидетелях, имеет цену. Орки хуже чувствуют политические интриги, но лучше многих понимают цену мира и цену предательства.
Зверолюды никогда не были единым народом: их роды рассеяны по лесам, болотам и горам. Они слышат мир иначе, чувствуют тревогу земли и неправильные следы. После ночных происшествий подозрение часто падает именно на них. Зверолюды сторонятся войны городов, потому что в чужих конфликтах именно они чаще всего становятся крайними.
Тифлинги — след магии, оставшийся в крови. Их происхождение спорно: потомки магов, след древних катастроф или случайность самого мира. Их боятся, но охотно используют как алхимиков, магов и разведчиков. Тифлинги хорошо знают цену чужого страха и живут на границе общества, где лояльность приходится доказывать каждый день.
Дворфы называют Эйдолл поверхностным миром. Их города лежат глубоко под землей, а знания о металле и камне сделали Фростхейм возможным. Они уважают труд, память и договоры: слово дворфа ценится выше печати, а нарушенные клятвы не забываются. Именно дворфы лучше всех понимают, что иногда из недр поднимается не только руда.